aif.ru counter
224

«Не унывай, жандарм!» Образ полицейского в русском искусстве

Умный, ироничный, сильный, ловкий полицейский — к такому образу сотрудника правоохранительных органов привыкли нынешние телезрители. Еще лучше, чтобы в роли обновленного дяди Степы выступила очаровательная женщина вроде Каменской в исполнении Елены Яковлевой или Марии Швецовой, которую сыграла Анна Ковальчук. Но не всегда русские кинематографисты, писатели и художники относились к полицейским так лояльно! Лермонтов полицаев ненавидел, Достоевский боялся, а Толстой и Чехов над ними хохотали в голос. Издавна и по сей день любить стражей порядка — совсем не в характере русского народа...

«И вы, мундиры голубые»

Опаска, презрение, ирония — вот чувства, с которыми традиционно относилось к образу стража порядка русское искусство до революции. Положительного образа полицейского в русской классической литературе не найти. Жандарм, околоточный, городовой, надзиратель, исправник, урядник — как бы он ни назывался и какую бы должность ни занимал, он все равно представитель государства, а значит, враг простому народу. Русский народ привык — виноват ли ты, чист ли перед законом, никто разбираться не будет. Лучше не связываться!

Про охранное отделение жандармов раз и навсегда, очень емко высказался Лермонтов:

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ,

И вы, мундиры голубые,

И ты, им преданный народ.

Достоевскому смеяться над полицией не приходилось: следователь Порфирий Петрович превращает жизнь Раскольникова в настоящий ад. Порфирий не глуп, в отличие от множества описываемых русскими писателями полицейских, но ведь это чистый дьявол-искуситель.

Андрей Панин в роли Порфирия Петровича. Кадр из фильма по роману «Преступление и наказание»

«...И вдруг Порфирий Петрович как-то явно насмешливо посмотрел на него, прищурившись и как бы ему подмигнув. Впрочем, это, может быть, только так показалось Раскольникову, потому что продолжалось одно мгновение. По крайней мере, что-то такое было. Раскольников побожился бы, что он ему подмигнул, черт знает для чего. „Знает!“ — промелькнуло в нем как молния».

Самая умная фраза городничего из гоголевского «Ревизора» — «к нам едет ревизор». Кстати, там же, в «Ревизоре», есть высказывания о действиях полиции в городе N. Унтер-офицерша жалуется Хлестакову: «Бабы-то наши задрались на рынке, а полиция не подоспела да схвати меня. Да так отрапортовали: два дни сидеть не могла».

Образ смешного стража порядка попадается даже в «Войне и мире»:

«...Можете себе представить: они втроем достали где-то медведя, посадили с собой в карету и повезли к актрисам. Прибежала полиция их унимать. Они поймали квартального и привязали его спина со спиной к медведю и пустили медведя в Мойку; медведь плавает, квартальный на нем.

— Хороша, ma chère, фигура квартального, — закричал граф, помирая со смеху.

— Ах, ужас какой! Чему тут смеяться, граф?

Но дамы невольно смеялись и сами.

— Насилу спасли этого несчастного, — продолжала гостья».

Это цитата из романа Льва Толстого о пьяных приключениях Пьера Безухова и Анатоля Курагина. То, что разыгравшаяся «золотая молодежь» XIX века себе позволила, вызывает у окружающих хохот! И ни тени уважения к пострадавшему стражу порядка — даже у аристократии.

Но больше всех над жандармерией смеялся, конечно, Чехов. Взять хотя бы рассказ из школьной программы «Хамелеон», где полицейский пытался разобраться, чья собака навела беспорядок:

Фрагмент иллюстрации к рассказу Чехова «Хамелеон»

«Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником. Кругом тишина...»

Еще более смешон унтер-офицер Пришибеев — он, правда, совсем не страж порядка, а всего лишь взял на себя его функции.

«Погорячился, ваше высокородие, ну да ведь без того нельзя, чтоб не побить. Ежели глупого человека не побьешь, то на твоей же душе грех. Особливо, ежели за дело... ежели беспорядок...»

Юмор Чехова в отношении жандармерии вообще сложно переоценить. Послание всем полицейским его неподписавшийся персонаж оставил в рассказе «Жалобная книга», где просто перечислены все записи в ней:

«Жандармиха ездила вчера с буфетчиком Костькой за реку. Желаем всего лучшего. Не унывай жандарм!»

«Вот так ми-ли-ци-о-нер!»

Перевалив за рубеж ХХ века, русское искусство перестало смеяться над правоохранительными органами — стало уже не смешно. Читаем «Мать» Горького, описание ночи, когда в дом к революционеру Павлу пришли в обыском жандармы:

«Двое жандармов и слободский пристав Рыскин, громко топая ногами, снимали с полки книги и складывали их на стол перед офицером. Другие двое стучали кулаками по стенам, заглядывали под стулья, один неуклюже лез на печь. Офицер быстро хватал книги тонкими пальцами белой руки, перелистывал их, встряхивал и ловким движением кисти отбрасывал в сторону. Порою книга мягко шлепалась на пол. Все молчали, было слышно тяжелое сопение вспотевших жандармов...»

Неуклюжий, потеющий хам — именно так видит Горький николаевского полицейского. Но в Серебряном веке русской литературы упоминаний о полиции не найти. Только с упрочением советского государства и с официально закрепленным термином «милиция» и «милиционер» положительный образ стража порядка стал появляться во всех сферах искусства. Советские плакаты, живопись, песни, литература, постепенно кино... Наконец, главный милиционер Советской России родился в 1935 году. Это был дядя Степа.

Кадр из мультфильма «Дядя Степа»

Он с кокардой на фуражке,

Он в шинели под ремнем,

Герб страны блестит на пряжке -

Отразилось солнце в нем!

Он идет из отделенья,

И какой-то пионер

Рот раскрыл от изумленья:

«Вот так ми-ли-ци-о-нер!»

Этот блестящий во всех смыслах образ милиционера с нами остался по сей день и, судя по милицейским сериалам, ему жить и жить. А когда в прошлом году милицию переименовали в полицию, сын Сергея Михалкова Никита Михалков сказал, что теперь стихотворение его отца надо бы назвать «Дядя Степа — полиционер».

Вторая волна возвышения образа милиционера в СССР пришлась на послевоенные 50-ые годы. Плакаты, фильмы, литература — все говорили о том, что советскому гражданину нечего бояться. Чуть что — раздастся знаменитый свисток, и четкий голос скажет нарушителю: «Пройдемте!»

В разрез с официозной позицией продолжала идти литература. Персонажи деревенских рассказов Василия Шукшина от дореволюционного страха перед милиционерами ничуть не избавились, даже наоборот.

«- Да сыночки вы мои милые! — воскликнула мать и заплакала. — Да нечто не бывает по пьяному делу?! Да всякое бывает — подрались... Сжальтесь вы над ним!..

Тяжело было смотреть на мать. Столько тоски и горя, столько отчаяния было в ее голосе, что становилось не по себе, И хоть милиционеры — народ до жалости неохочий, даже и они — кто отвернулся, кто стал закуривать...»

Тем временем все большую силу набирает важнейшее из искусств — кино! В нем образ милиционера прожил ту же историю, что, пожалуй, и страна прожила. Сильна советская страна — силен и добр в ней хранитель закона. Кренится СССР — и образ милиционера трещит по швам!

Кадр из фильма «Улица полна неожиданностей»

Одним из первых фильмов, где главным и положительным персонажем стал «человек в фуражке», стала картина 1957 года «Улица полна неожиданностей». Секс-символ того времени Леонид Харитонов сыграл совсем молоденького постового, от которого млели советские девушки.

Чуть позже, в 1964-м, по «Дяде Степе» сняли мультфильм. Это был фурор для больших и малышей!

Тем временем Эльдар Рязанов уже готовит легендарную картину «Берегись автомобиля». Фильм вышел в 66-м — с Олегом Ефремовым в роли мудрого следователя Максима Подберезовикова и с Георгием Жженовым в роли милиционера на мотоцикле. Фраза «У меня привычка: ты удираешь, а я догоняю» ушла в народ.

В тот же самый период — 60-ые — снимается первый фильм о деревенском детективе, добром и смекалистом дедушке Анискине (Михаил Жаров). Фильм имеет феноменальный успех; в 70-х будут сняты еще две серии про сельские преступления и их блестящее расследование. Раскрывать же городские преступления приходилось и Всеволоду Санаеву («Это случилось в милиции», «Возвращение „Святого Луки“» и др.), и Георгию Юматову («Петровка, 38»), и, конечно, Владимиру Высоцкому в роли Жеглова с Владимиром Конкиным в роли Шарапова («Место встречи изменить нельзя»).

Владимир Высоцкий и Владимир Конкин. Кадр из фильма «Место встречи изменить нельзя»

А между тем, подрывая авторитет людей в форме, гимн андеграунда — поэма о «милицанере» Дмитрия Пригова — уже давно, с конца 70-х, бродит среди концептуалистов.

Когда здесь на посту стоит Милицанер

Ему до Внуково простор весь открывается

На Запад и Восток глядит Милицанер

И пустота за ними открывается

И центр, где стоит Милицанер —

Взляд на него отвсюду открывается

Отвсюду виден Милиционер

С Востока виден Милиционер

И с Юга виден Милиционер

И с моря виден Милиционер

И с неба виден Милиционер

И с-под земли...

да он и не скрывается

Менты, ментами, о менте

А впереди — перестройка! Доблестная милиция по инерции меня бережет, но куда больше бережет уже собственный разум и ухватистость. Как хохочут над следователями проститутки из «Интердевочки»!

В первой половине 90-х годов об образе милиционера вспоминать не приходится — какой там милиционер. Зато уже в 98-м выходят на телеэкран «Каменская» и «Улицы разбитых фонарей», в 99-м — «Бандитский Петербург» и...

И эпопея хорошего дяди милиционера, воплощающего фразу «добро должно быть с кулаками», остается с нами до сих пор. Не сказать, чтобы он был очень милосердным и добрым. Не сказать, чтобы много читал или был интеллектуалом. Зато он прекрасно дерется, никогда не бьет хороших людей и не берет взяток.

Этот идеалистический образ хорошего милиционера, точнее, хорошего полицейского с большим удовольствием потребляется с кино- и телеэкрана. Тогда как актуальное искусство предлагает несколько иные версии толкования этого героя.

«Целующиеся милиционеры» — под таким названием ушла в народ, сотворив большой резонанс в обществе, картина арт-группы «Синие носы» «Эра милосердия». Идея, правда, не была оригинальной — современный радикальный художник Бэнкси первым заставил стражей порядка облобызаться в работе «Целующиеся полисмены». Тем не менее в России картина страстного мужского поцелуя на фоне русских березок произвела фурор и скандал, а тогдашний министр культуры Александр Соколов назвал работу «порнографией».

Вторым по значимости скандалом, связывающим арт-мир и МВД, стала акция арт-группы «Война» «Лобзай мусора, или тренинг по зацеловыванию». Участники арт-группы обоих полов набрасывались в метро и на улицах на девушек-полицейских и изо всех сил целовали их, стараясь это сделать по-настоящему, по-брежневски, взасос. Акция, по сравнению с другими перфомансами арт-группы, прошла без эксцессов...

Смотрите также:

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах