Они приехали в Северную столицу в разное время. Кого-то привела любовь, кого-то учёба, кого-то работа. Но всех объединило одно: в огромном городе им не хватало родной речи. 10 лет назад они начали искать друг друга. Так родилось Удмуртское землячество «Италмас» (в переводе «Купальница»).
Культура как мост
Алексей Серебренников, председатель Удмуртского землячества Санкт-Петербурга и СЗФО «Италмас», родом из Дебёс. В Петербург переехал с семьёй в 2007 г. И честно признаётся: первое время было грустно.
«Город большой, а чай выпить не с кем, — вспоминает он. — Очень не хватало родной речи. Когда устраивал детей в школу, заведующая спросила: «Вы из Удмуртии? А у вас есть российская регистрация?» Было обидно. Культурная столица, а Удмуртию, как оказалось, мало кто знает».
В 2014 г. вместе с другими выходцами из Удмуртии решили объединять всех, кто скучает по родине, независимо от национальности. Ансамбль «Невский италмас» появился примерно через полгода.
«Через культуру проще рассказать, кто мы такие», — объясняет Алексей Васильевич.
Сейчас землячество проводит в Петербурге «Гербер» (национальный праздник окончания весенних полевых работ), День пельменей (в прошлом году собрали больше 120 человек), участвует в городских праздниках.
С началом спецоперации в землячестве занялись гуманитарной помощью. Покупают лекарства и одежду для раненых, ухаживают за ними, выступают в госпиталях. Плетут сети, делают окопные свечи.
Гармонист с золотыми руками и хранительница памяти
Владимир Стрелков переехал в Петербург в 2012 г. В землячестве «Италмас» — с 2014 г., практически с самого основания. В ансамбле «Невский италмас» его любят и ценят.
«Он — гармонист, лицо нашего коллектива, — представляют его девчонки. — Владимир очень добрый, весёлый, нас всех мирит, объединяет».
Гармонь у Владимира Александровича собственная — заказывал на Шуйской фабрике прямо с производства. Играет и удмуртское, и русское. До выхода на пенсию работал в отделе снабжения, а потом устроился в детский сад — мужчины с золотыми руками везде нужны.
Он и привёл в землячество свою сестру (буквально за руку) в 2017 г.
Нина Шевнина (Стрелкова) приехала в Ленинград раньше брата, вслед за мужем-военным. В этом году будет 45 лет, как она живёт в Петербурге. Все эти годы, вспоминает, очень не хватало родного языка.
Сейчас она — правая рука председателя, на ней все городские мероприятия. А в душе — всё та же девочка из удмуртской деревни. Бабушкин костюм, которому почти сто лет, привезла в Петербург из маленькой деревни Котегурт Дебёсского района. В нём — вся её память о малой родине: как в детстве пели всей деревней, как молодёжь водила хороводы.
«Выйдут на улицу молодые — и танцуют, и поют, хороводы водят. Сейчас всё иначе. Молодёжь уезжает, остаются пожилые. Дома, где мы жили, уже зарастают», – говорит Нина Александровна.
Но голос её в ансамбле звучит по-прежнему. И бабушкин костюм не пылится в сундуке — в нём она выходит на сцену. А рядом — брат с гармонью. И земляки. Значит, память жива.
Цветы у метро
Светлана Голубева оказалась в землячестве случайно. Уроженка деревни Алгазы (Якшур-Бодьинский район) увидела афишу городского праздника, на который пригласили удмуртский коллектив, и решила во что бы то ни стало попасть туда. А по дороге у метро нос к носу столкнулась с продавщицей цветов. Та торговала италмасами.
«Я была поражена, — вспоминает Светлана Григорьевна. — Подумала: какой знак! Купила букет и побежала на праздник».
Когда выступление закончилось, она подошла к артистам, вручила цветы и сказала: «Я тоже удмуртка». Её обняли и тут же объявили: «У нас людей не хватает, через две недели концерт — дадим платье, будешь выступать». Так 10 лет назад начался её путь в ансамбле.
В Петербурге Светлана уже четверть века. Приехала сюда из Ижевска поступать в аспирантуру ЛГУ, да так и осталась — вышла замуж, родила троих детей. Мама у неё удмуртка, папа русский.
«С языком не сложилось. Но когда слышу, как бабушки поют, сразу плачу, очень за душу берёт», — рассказывает Светлана.
У неё трое детей, вместе они ездят на фестивали. Светлана пытается привлечь внимание к проблеме умирающих деревень. Её родные Алгазы потихоньку исчезают: детский сад закрыли, школу — тоже, магазинов нет. Даже пруд, который она помнит с детства, пересох.
«Но память всё равно живёт, — говорит Светлана. — У нас есть 88-летняя Нина Мельчакова, русская по национальности. Она собрала историю каждого жителя нашей удмуртской деревни и уже написала три книги».
А ещё Светлана мечтает о музее деревенского быта в Ленобласти. Чтобы, как в удмуртском Лудорвае, можно было зайти в настоящую избу — с печкой, половиками, запахом дерева, с курами во дворе. И в этой этнографической деревне были бы представлены разные народы: удмурты, коми, чуваши, карелы и так далее.
Художница в айшоне
Художник Елена Чернова из Можги давно мечтала об удмуртском костюме.
«Прямо молилась, чтобы он у меня был», — смеётся она.
В Петербург Елена приехала в 1981 г. учиться на мозаичное дело. До этого окончила художественную школу с отличием, потом училище — тоже с красным дипломом. Позже поступила в университет дизайна. Всё это время продолжала писать: масло, акварель, батик. Только в петербургской галерее «Частная коллекция» — более ста её работ.
В землячестве Елена оказалась в 2018 г. Увидела в соцсетях рекламу «Гербера» в парке на Долгом озере, недалеко от её дома, и пошла.
«Я с детства мечтала об удмуртском наряде, — вспоминает Елена Анатольевна. — Попала на «Гербер», познакомилась со всеми. Меня сразу взяли в коллектив. А костюм я себе потом собрала».
Сегодня у Елены несколько аутентичных костюмов. Среди них — платье с тканым фартуком, который заказывала в с. Алнаши Удмуртии. Но особенно она гордится айшоном, сшитым в Доме творчества в Ижевске, — старинным свадебным головным убором удмурток. В нём она участвовала в этническом дефиле.
Красивый язык
Дизайнер Марина Того (в девичестве Баженова) из деревни Заречная Медла Дебёсского района признаётся: раньше стеснялась говорить по-удмуртски. Пока не встретила мужа.
Её муж — по папе африканец, по маме русский. Много времени провёл во Франции, говорит на нескольких языках (английский, французский), родной язык — русский. Работает инженером. Когда они впервые вместе приехали в Удмуртию, он был потрясён: «Ничего себе! Вы тут все так разговариваете?»
«Раньше я скрывала, откуда я, — признаётся Марина. — А он приехал, услышал удмуртскую речь — и пришёл в восторг. Начал всем в Питере рассказывать: «Представляете, моя жена из такой интересной республики! Они говорят на таком красивом языке!» И тогда я впервые подумала: а ведь правда — это часть меня. Чего тут прятать? А ещё поняла, что встретила своего человека».
С удмуртским языком у самой Марины вышло как у многих: в детстве говорила свободно, а в юности, после переезда из деревни, перестала.
Своих детей — 6 и 9 лет — Марина часто возит в Удмуртию к своей маме (та, кстати, поёт и танцует, представляет удмуртскую культуру). Она считает, что важно с детства показывать им, что Россия большая и многонациональная.
Теперь в их семье — настоящий интернационал. Муж поддерживает желание Марины петь и танцевать в ансамбле, сам с удовольствием ездит в Удмуртию. Для самой Марины толчком к тому, чтобы заняться корнями всерьёз, стала смерть отца.
«Когда папа умер, я поняла: надо, чтобы след остался. Чтобы дети знали: дедушка был удмурт, мы из Удмуртии. Дерева не стало, а корни остались. И мне захотелось сохранить то, что любил отец, — петь, говорить на его языке. Не хочу, чтобы это ушло».
Дирижёр, которая ведёт за собой
Ольга Яковель (в девичестве Ложкина) родилась в Кезу, окончила музыкальную школу. Затем - музучилище в Ижевске, училась на академическом пении, получила диплом дирижёра хора. Она живёт в Петербурге уже 32 года. Здесь же встретила мужа — сибиряка из Красноярска. Теперь он любит Удмуртию больше неё — каждый год ездят к её родителям в Кез. Дети языка ещё не знают, но Удмуртию любят. Пельмени, Калашников, Чайковский, перепечи — этот набор у них в голове с детства.
Сегодня Ольга — художественный руководитель ансамбля «Невский италмас». А ещё 27 лет работает в детском саду, ведёт фольклорный ансамбль. Знакомит детей с разными культурами: русской, коми, татарской, дагестанской и т.д. И, конечно, удмуртской.
«Когда мы встречаемся в землячестве, постоянно обнаруживаю, что чего-то не знаю, — признаётся она. — То новых слов наслушаюсь, то забытые вспомню. Это бесконечно интересно — через музыку, через общение возвращаться к корням».
«Приходите на чай»
«Мы живём на чистом энтузиазме», — эту фразу за двухчасовым разговором в кафе повторят все. И это не фигура речи. Своего помещения у землячества нет. Репетируют, где придётся. Костюмы шьют за свой счёт. Инструменты покупают сами. Сувениры везут из Ижевска.
«Многие приходят и уходят — трудно, — говорят женщины. — Мастер-классы проводим — сами материалы покупаем. Гостей на праздник зовём — сами скидываемся».
В прошлом году на День пельменей угостили сто человек — потратились, но нашли новых участников. Теперь они поют в ансамбле.
А вот с помещением беда. Своего угла нет. Реквизит хранят у знакомых. Писали депутатам, обращались к властям — пока глухо.
И всё же, оглядываясь на десять лет, как существует землячество, они не жалуются. Стены — не главное. Главное — что они есть друг у друга. И дом, пусть и не из камня, а из песен и памяти, они уже построили. И двери его открыты (связаться можно в группе в ВК «Удмурты Санкт-Петербурга»).
«Италмас» часто собирается на репетициях и праздниках.
Сюда приходят те, кто помнит язык с детства, и те, кто только хочет его услышать. Те, кто родился в Удмуртии, и те, кому просто интересна её культура.
«Мы всех принимаем, — говорят в землячестве. — Приходите. Чай поставим, споём, перепечами угостим».